Весенняя морская рыбалка в Норвегии, у Гриллефьорда на Сенье: треска на пилькер и палтус
Рыбалка в Норвегии
Ловля с катера на спиннинг - напишите, чтобы узнать подробнее:
Подробная информация об отзыве:
Фото: 34
Просмотров: 963
Дата: 15.10.2019
Автор:
Отзыв о туре:
До этой поездки я успел начитаться и насмотреться про норвежское море так, что ожидал от каждой поклевки почти отдельного события. В конце зимы, уже на переходе к весне, мы на неделю обосновались в Гриллефьорде, на Сенье. Поселок маленький, фьорд вокруг, северный берег острова, а за привычной самарской жизнью возвращаться потом пришлось еще не сразу. Сенья и правда очень разная: камень, снег, вода, горы, и все это не на картинке, а прямо перед глазами. По дороге попадались и местные достопримечательности, но я все же ехал не за ними. Хотелось понять, что такое здешняя морская ловля, а не просто привезти домой набор красивых видов. Сам фьорд с первого взгляда не кажется чем-то уютным: вода темная, берег каменный, вокруг холодный воздух. Но именно в этом месте все крутилось вокруг моря, и даже обычная подготовка к выходу ощущалась частью рыбалки.
Первый выход быстро поправил наши представления. Далеко уйти погода не дала, ловили возле ворот фьорда, и даже там лодку прилично валяло. Почти не завтракали, заранее приняли таблетки от укачивания, но временами все равно было не до романтики. На такой волне надо не только крутить катушку, а еще стоять в лодке так, чтобы не потерять равновесие. Вода здесь меняется буквально на глазах: утром снег и минус пять, потом солнце и тихо, следом ветер, дождь со снегом. Поэтому перед каждым выходом смотрели несколько прогнозов, особенно направление и силу ветра. Это не та история, где можно махнуть рукой и поехать, если очень хочется. Ветер здесь важнее настроения, а решение выйти приходится принимать с запасом. Пока собираешь снасти, еще можно шутить, но за фьордом шутки быстро заканчиваются.
Рыбу искали не наугад. Рабочими оказались банки, когда среди больших глубин встречается заметно более мелкое место, и подводные каменистые гряды. Увидел островок или скалу, дальше эхолотом проверяешь, куда под водой тянется хребет. Он мог уходить на несколько километров, и на таких косах держались треска с миньком. С миньком вообще было ощущение, что он разложен по всему дну и ждет, когда пилькер доберется до него. У берега попадалась обычная местная треска, а несколько рыб оказались совсем не буро-пятнистыми, а с красно-пурпурным оттенком. Объяснили, что такая живет в водорослях и набирает этот цвет из-за йода. В руках смотрелась очень нарядно.
Снасть и сама проводка оказались без особых загадок. Тяжелый пилькер внизу, выше на флюорокарбоновой вставке гирлянда с перчиками. Опускаешь все отвесно, дождался дна, поднял примерно на метр, иначе почти сразу садится минек, и потом спокойно работаешь удилищем вверх-вниз. Поклевка иногда тянет, а иногда просто вдруг появляется тяжесть. Самое веселое начинается, когда эту тяжесть нужно поднимать. Первые несколько рыб, по шесть-восемь килограммов, вытаскивать было интересно. После пары таких подъемов руки уже гудят, тело тоже, а лодка все время ходит под ногами. Тут поневоле понимаешь, почему лишнюю рыбу брать не хочется: и сил нет, и перегружать лодку совсем ни к чему.
В тот же первый день у меня случилась поклевка, которую я до сих пор мысленно записываю в палтусы. Рыба минут десять забирала шнур, хотя фрикцион был почти затянут, стравила около сотни метров, потом остановилась, дала чуть приподнять себя и сошла. Возможно, это была крупная сайда, никто уже не докажет, но мне приятнее думать про палтуса. Когда погода отпускала хотя бы на несколько часов, мы выбирались дальше от берега. Там подошел скрей, нерестовая атлантическая треска. Она светлее прибрежной, голова у нее меньше, а сама рыба в целом крупнее. На экране эхолота такие стаи выглядели не отдельными отметками, а огромной мутью, иногда занимавшей почти всю толщу воды. Брала и со дна, и в полводы. Мы старались ловить помельче, не из спортивного интереса, а чтобы потом не тащить снасть из совсем уж большой глубины.
Отдельно запомнилось, что ловля тут не превращалась в легкую добычу, хотя рыбы было много. Стоянку нужно еще найти, на правильную бровку встать, снасть держать в контакте с дном, а потом весь этот вес вытащить руками. Прибрежная треска и минек порой брали быстро, зато за несколько подъемов можно было вымотаться сильнее, чем за обычный день со спиннингом. Когда шнур идет вверх долго, не до красивых рассуждений: считаешь обороты, переставляешь руки и стараешься не качнуться вместе с лодкой. Наверное, потому меня и не особенно тянуло набивать рыбой ящики. Несколько хороших рыб вполне достаточно, дальше уже хочется, чтобы руки слушались и до берега добрались спокойно.
Погода все время вмешивалась в наш распорядок. Окно без ветра могло открыться ненадолго, и тогда приходилось быстро решать, куда успеем дойти. Если море давало возможность, уходили к дальним банкам, если нет, оставались ближе к фьорду. После снега внезапно выходило солнце, и на воде становилось тихо, но доверять этому виду было нельзя. Через час мог налететь ветер с дождем и мокрым снегом. Вечером, когда возвращались после рыбалки, фьорд выглядел совсем иначе, а иногда в небе появлялись отблески северного сияния. Никакого отношения к поклевкам это не имеет, но после мокрой лодки и тяжелой снасти такой вид воспринимался как нормальная часть дня, без которой рассказ был бы неполным.
На дальней банке мы провели почти целый день. Промысловики вокруг тоже работали по скрею и постепенно уходили к берегу, видимо, с заполненными трюмами. У нас все было проще и медленнее, зато хватало времени разглядеть на эхолоте, как меняются глубины, и понять, почему одну точку держит рыба, а рядом пусто. Стая могла находиться от тридцати до ста пятидесяти метров, поэтому после нескольких затяжных подъемов выбирали те места, где и ловить легче. Улов не был самоцелью. Усталость накапливалась быстро, да и безопаснее не тащить в лодку лишнее. В море это довольно очевидная мысль, даже если еще утром кажется, что сил хватит на все.
В последний день море позволило уйти примерно километров на тридцать, на дальнюю банку. Рядом работали норвежские промысловые суда, и от этого зрелище не становилось менее настоящим: много приманок на снасти, вместо ручной катушки подъемник, а принцип понятный. У нас к треске добавились небольшая зубатка и морской окунь, пойманный несколькими днями раньше. В окуня можно было упираться специально, но точка была на двухстах метрах, и коллективно решили, что нам такого подъема уже достаточно. День и без того получился длинный, почти весь на воде. В таких условиях даже удачная поклевка не повод спешить: сначала нужно спокойно разобраться со снастью и не мешать тем, кто рядом.
Под конец треска начала откровенно надоедать, и мы пришли на палтусовую точку уже специально за ним. Это совсем другая ловля: можно ходить по морю и фьордам без единой поклевки, рыба одиночная и явно не торопится хватать все подряд. Местные относятся к палтусу с уважением, и после бесконечной стайной трески это легко понять. Зато в этот раз все сложилось. Палтус был небольшой, но попался именно там, где его и ждали, без другой рыбы вокруг. Он стал последним в этой поездке. После него уже не хотелось ни еще одного заброса, ни еще одной трески. Неделя у Гриллефьорда закончилась ровно в тот момент, когда хотелось просто спокойно посмотреть на фьорд и собираться домой. О рыбе потом вспоминалось много, но сильнее всего остались эта холодная вода, руки после подъемов и короткие погодные окна, по которым жил весь наш день.
Первый выход быстро поправил наши представления. Далеко уйти погода не дала, ловили возле ворот фьорда, и даже там лодку прилично валяло. Почти не завтракали, заранее приняли таблетки от укачивания, но временами все равно было не до романтики. На такой волне надо не только крутить катушку, а еще стоять в лодке так, чтобы не потерять равновесие. Вода здесь меняется буквально на глазах: утром снег и минус пять, потом солнце и тихо, следом ветер, дождь со снегом. Поэтому перед каждым выходом смотрели несколько прогнозов, особенно направление и силу ветра. Это не та история, где можно махнуть рукой и поехать, если очень хочется. Ветер здесь важнее настроения, а решение выйти приходится принимать с запасом. Пока собираешь снасти, еще можно шутить, но за фьордом шутки быстро заканчиваются.
Рыбу искали не наугад. Рабочими оказались банки, когда среди больших глубин встречается заметно более мелкое место, и подводные каменистые гряды. Увидел островок или скалу, дальше эхолотом проверяешь, куда под водой тянется хребет. Он мог уходить на несколько километров, и на таких косах держались треска с миньком. С миньком вообще было ощущение, что он разложен по всему дну и ждет, когда пилькер доберется до него. У берега попадалась обычная местная треска, а несколько рыб оказались совсем не буро-пятнистыми, а с красно-пурпурным оттенком. Объяснили, что такая живет в водорослях и набирает этот цвет из-за йода. В руках смотрелась очень нарядно.
Снасть и сама проводка оказались без особых загадок. Тяжелый пилькер внизу, выше на флюорокарбоновой вставке гирлянда с перчиками. Опускаешь все отвесно, дождался дна, поднял примерно на метр, иначе почти сразу садится минек, и потом спокойно работаешь удилищем вверх-вниз. Поклевка иногда тянет, а иногда просто вдруг появляется тяжесть. Самое веселое начинается, когда эту тяжесть нужно поднимать. Первые несколько рыб, по шесть-восемь килограммов, вытаскивать было интересно. После пары таких подъемов руки уже гудят, тело тоже, а лодка все время ходит под ногами. Тут поневоле понимаешь, почему лишнюю рыбу брать не хочется: и сил нет, и перегружать лодку совсем ни к чему.
В тот же первый день у меня случилась поклевка, которую я до сих пор мысленно записываю в палтусы. Рыба минут десять забирала шнур, хотя фрикцион был почти затянут, стравила около сотни метров, потом остановилась, дала чуть приподнять себя и сошла. Возможно, это была крупная сайда, никто уже не докажет, но мне приятнее думать про палтуса. Когда погода отпускала хотя бы на несколько часов, мы выбирались дальше от берега. Там подошел скрей, нерестовая атлантическая треска. Она светлее прибрежной, голова у нее меньше, а сама рыба в целом крупнее. На экране эхолота такие стаи выглядели не отдельными отметками, а огромной мутью, иногда занимавшей почти всю толщу воды. Брала и со дна, и в полводы. Мы старались ловить помельче, не из спортивного интереса, а чтобы потом не тащить снасть из совсем уж большой глубины.
Отдельно запомнилось, что ловля тут не превращалась в легкую добычу, хотя рыбы было много. Стоянку нужно еще найти, на правильную бровку встать, снасть держать в контакте с дном, а потом весь этот вес вытащить руками. Прибрежная треска и минек порой брали быстро, зато за несколько подъемов можно было вымотаться сильнее, чем за обычный день со спиннингом. Когда шнур идет вверх долго, не до красивых рассуждений: считаешь обороты, переставляешь руки и стараешься не качнуться вместе с лодкой. Наверное, потому меня и не особенно тянуло набивать рыбой ящики. Несколько хороших рыб вполне достаточно, дальше уже хочется, чтобы руки слушались и до берега добрались спокойно.
Погода все время вмешивалась в наш распорядок. Окно без ветра могло открыться ненадолго, и тогда приходилось быстро решать, куда успеем дойти. Если море давало возможность, уходили к дальним банкам, если нет, оставались ближе к фьорду. После снега внезапно выходило солнце, и на воде становилось тихо, но доверять этому виду было нельзя. Через час мог налететь ветер с дождем и мокрым снегом. Вечером, когда возвращались после рыбалки, фьорд выглядел совсем иначе, а иногда в небе появлялись отблески северного сияния. Никакого отношения к поклевкам это не имеет, но после мокрой лодки и тяжелой снасти такой вид воспринимался как нормальная часть дня, без которой рассказ был бы неполным.
На дальней банке мы провели почти целый день. Промысловики вокруг тоже работали по скрею и постепенно уходили к берегу, видимо, с заполненными трюмами. У нас все было проще и медленнее, зато хватало времени разглядеть на эхолоте, как меняются глубины, и понять, почему одну точку держит рыба, а рядом пусто. Стая могла находиться от тридцати до ста пятидесяти метров, поэтому после нескольких затяжных подъемов выбирали те места, где и ловить легче. Улов не был самоцелью. Усталость накапливалась быстро, да и безопаснее не тащить в лодку лишнее. В море это довольно очевидная мысль, даже если еще утром кажется, что сил хватит на все.
В последний день море позволило уйти примерно километров на тридцать, на дальнюю банку. Рядом работали норвежские промысловые суда, и от этого зрелище не становилось менее настоящим: много приманок на снасти, вместо ручной катушки подъемник, а принцип понятный. У нас к треске добавились небольшая зубатка и морской окунь, пойманный несколькими днями раньше. В окуня можно было упираться специально, но точка была на двухстах метрах, и коллективно решили, что нам такого подъема уже достаточно. День и без того получился длинный, почти весь на воде. В таких условиях даже удачная поклевка не повод спешить: сначала нужно спокойно разобраться со снастью и не мешать тем, кто рядом.
Под конец треска начала откровенно надоедать, и мы пришли на палтусовую точку уже специально за ним. Это совсем другая ловля: можно ходить по морю и фьордам без единой поклевки, рыба одиночная и явно не торопится хватать все подряд. Местные относятся к палтусу с уважением, и после бесконечной стайной трески это легко понять. Зато в этот раз все сложилось. Палтус был небольшой, но попался именно там, где его и ждали, без другой рыбы вокруг. Он стал последним в этой поездке. После него уже не хотелось ни еще одного заброса, ни еще одной трески. Неделя у Гриллефьорда закончилась ровно в тот момент, когда хотелось просто спокойно посмотреть на фьорд и собираться домой. О рыбе потом вспоминалось много, но сильнее всего остались эта холодная вода, руки после подъемов и короткие погодные окна, по которым жил весь наш день.
Направления:
Рыбалка в Норвегии
