Норвегия, Репвог у Норд-Капа: морская рыбалка на глубине за треской, зубаткой и палтусом
Рыбалка в Норвегии
Ловля с катера на спиннинг - напишите, чтобы узнать подробнее:
Подробная информация об отзыве:
Фото: 8
Просмотров: 1.4K
Дата: 18.05.2017
Автор:
Отзыв о туре:
Своего биг фиша я в эту поездку так и не увидел, но домой вернулся человеком, крепко подсевшим на море. После такого Норд-Капа Волга уже тянет заметно слабее, а морские снасти лежат перед глазами и словно намекают: палтус где-то там еще ждет. Наверное, в этом и есть главный итог. Не в ящике рыбы и не в красивой цифре на весах, хотя цифры случались вполне серьезные, а в том самом коротком ударе адреналина при каждом подозрительном зацепе. Сначала кричишь про палтуса, потом оказывается обычное дно, но сердце уже успело подпрыгнуть. Вечером от усталости ломило все мышцы, ночью толком не спалось, зато море, скалы и странные местные твари никак не выходили из головы.
Самое сильное представление устроил Ирек в последний день. В бухточке над песком трески не было, и вдруг его зацеп сам пошел в сторону, быстро забирая леску. Ему кричали про фрикцион, а он честно спросил, где тот находится на арендованной мультипликаторной катушке: за неделю так и не разобрался, уже успел заработать две перебежки. Пока распутывали, шнур безжизненно лежал на волне, решили, что рыба ушла. Но она снова потянула. Минут двадцать Ирек, красный и кряхтящий, выкачивал добычу, пока из глубины не показалась черно-белая дверь. Палтус выглядел средним, но весы дали 24 кг. Павел подхватил его багром и перевалил в лодку, а биться он начал только минут через пять, будто устал не меньше рыбака. Наш ор тогда забил ветер и волны. По местным понятиям не великан, зато уже настоящий палтус, а не палтусенок.
До этого товарищ из второго экипажа успел похвастаться треской почти на 6 кг, а потом взял палтуса примерно на 16. Телефонное видео с вываживанием вызвало у всех понятную зависть: вот это были потяжки, уход шнура на десятки метров и настоящее нежелание сдаваться. Ожидали примерно такого и от любой крупной рыбы, но чаще она просто повисала на крючьях и лениво шевелилась на подъеме. Даже трехкилограммовая, забагренная неудачно, превращалась скорее в упражнение по тяжелой атлетике, чем в бой. Треска попадалась в основном эпизодически, мелкая, кило на один, два или три, позже до четырех. Зато при случае в ящике оказывалось уже пара пудов, и вчерашнее удивление быстро сменялось капризным: опять менек или мелочь. Пару-тройку сайд можно было снять разом и отдать прожорливым чайкам.
Главная рабочая мысль нашлась довольно скоро: вся рыба стояла у самого дна. Ни одной поклевки вполводы не было, даже когда ловили на ста метрах. Я зря тратил время, проверяя по советам знатоков еще десять-двадцать метров толщи. Обе лодки постепенно пришли к одной схеме. Пилькером или пундой пару раз стучишь по грунту, затем несколькими рывками поднимаешь приманку на метр-полтора и опять опускаешь. Чаще всего брало именно на падении. Сайда оказалась некрупной, до килограмма, и быстро надоела как еда, но на наживку годилась отлично. С ее филейкой пробовали пилькеры, а на снасточках с разделанной рыбой и ройберах пару дней утюжили строго песчаные места в надежде на палтуса. Там удачи не случилось. Зато товарищи однажды подняли с восьмидесяти метров двух вполне товарных крабов.
Крабов мы заметили еще в начале, когда над пирсом стало немного веселее. Они нагло ходили прямо под настилом, и кусок рыбы на пунде работал безотказно. Но самок с икрой выпускали: хозяин объяснил, как отличить пол, и тут спорить было не о чем. Позже поймали самцов, вечером они ушли на общий стол. Вообще разнорыбье во фьорде оказалось отменным. Помимо трески и сайды попадались зубатки, красные окуньки граммов по 500-600, менек, пикша и камбала. Первую зубатку я достал, попробовав прием ловли на стук, о котором раньше читал. Рыбина была килограмма на три, с наружностью такой, что никакие каменные химеры рядом не смотрятся. К концу поездки зубатки стали привычными, фотографироваться с ними перестали. В этом и был свой морской фокус: только что диковинная рыба кажется чудом, а через несколько дней уже морщишься, снимая ее с крючка.
Самый настоящий тресковый клев пришел лишь под занавес. С Павлом вышли через знакомые банки к границе фьорда и открытого моря. Ветер оставался тот же, 7-8 м/с, волны шли с барашками, налетал снег, но на эхолоте на восьмидесяти метрах впервые появился косяк. Вернее, косячишко: после каждого дрейфа он пропадал, приходилось снова искать. Зато когда находили, приманка не успевала дойти до сорока метров, как следовали удар и еще один. Треска хватала на подъеме все свободное железо, а лодку ощутимо качало. На крючьях поднималась гирлянда рыб почти на пуд, и тройники с крючками они заглатывали очень глубоко. Тут я окончательно понял практичность лодки с низкими бортами и леерами: через высокий борт такую тяжесть тащить совсем не радостно.
А начиналось все куда суровее. Мы были в Репвоге у Норд-Капа с 6 по 13 мая 2017 года, и весенний север не пытался понравиться. Низкие скалы седели от снега, по фьорду катились тяжелые свинцовые волны, ненастье стояло почти постоянное, а первые дни клевать вообще не желало. Будто этого мало, снежная лавина повредила на базе водопровод. Из кранов шла соленая вода, которой ни умыться толком, ни зубы почистить без отвращения. Починили все только ближе к концу нашей рыбалки. Зато после ремонта мотор вместо прежних девяти стал выдавать 30 км/ч, и настроение сразу сдвинулось с мертвой точки: можно было нормально пройти одну банку, вторую, третью и смотреть в эхолот уже с надеждой.
Рыбачили и в самом фьорде, и у выхода к открытому морю, на глубинах до сотни метров. В первые проходы треска хоть и была мелкой, но все-таки отзывалась, а на экране начала мелькать жизнь. Ею оказалась сайда. Потом пришло понимание, что море не обязано каждый раз устраивать спектакль с треском фрикциона. Часто рыба честно делает свое дело на дне, а тебе остается не прозевать тяжесть на снасти и терпеливо поднять ее наверх. Желанный крупняк от этого не перестает быть желанным, конечно. Потому и за палтусом мы упрямо ходили по песку, а за косяками трески перестали гоняться, когда это казалось бессмысленным. Но и обычная поклевка на падении, когда понимаешь, что внизу кто-то есть, в этих условиях была вполне достойной наградой.
Нас собрала разная по возрасту и языкам компания, и плохая погода с работой на воде быстро сделали ее своей. Девятого мая устроили праздничный обед: на планшете шел Парад, планшет украсили георгиевскими ленточками, пели День Победы, поднимали тосты. На столе были крабы и жареная треска. Без такого общего вечера, наверное, и холод, и усталость вспоминались бы совсем иначе. А так после всего осталось простое чувство: суровое северное море, необычные пейзажи, добрые люди рядом и мужская работа со снастью стоят того, чтобы снова собираться в дорогу. Пусть лично мне трофей не достался - свое море я, похоже, уже нашел.
Дома потом жарили привезенное филе и рассказывали родным про норвежские дни. Рыба, вытащенная своими руками, и правда совсем иначе воспринимается, чем та же треска или зубатка из магазина. Но важнее другого: поездка не закончилась вместе с последней волной у Норд-Капа. Осталось ожидание следующего выхода, когда на дне снова окажется не зацеп, а рыба с характером. Может, попадется палтус, может, скрея или еще какой крупняк. Загадывать тут нечего. Я лишь знаю, что морская рыбалка меня зацепила всерьез, и эта история для меня явно не последняя.
Самое сильное представление устроил Ирек в последний день. В бухточке над песком трески не было, и вдруг его зацеп сам пошел в сторону, быстро забирая леску. Ему кричали про фрикцион, а он честно спросил, где тот находится на арендованной мультипликаторной катушке: за неделю так и не разобрался, уже успел заработать две перебежки. Пока распутывали, шнур безжизненно лежал на волне, решили, что рыба ушла. Но она снова потянула. Минут двадцать Ирек, красный и кряхтящий, выкачивал добычу, пока из глубины не показалась черно-белая дверь. Палтус выглядел средним, но весы дали 24 кг. Павел подхватил его багром и перевалил в лодку, а биться он начал только минут через пять, будто устал не меньше рыбака. Наш ор тогда забил ветер и волны. По местным понятиям не великан, зато уже настоящий палтус, а не палтусенок.
До этого товарищ из второго экипажа успел похвастаться треской почти на 6 кг, а потом взял палтуса примерно на 16. Телефонное видео с вываживанием вызвало у всех понятную зависть: вот это были потяжки, уход шнура на десятки метров и настоящее нежелание сдаваться. Ожидали примерно такого и от любой крупной рыбы, но чаще она просто повисала на крючьях и лениво шевелилась на подъеме. Даже трехкилограммовая, забагренная неудачно, превращалась скорее в упражнение по тяжелой атлетике, чем в бой. Треска попадалась в основном эпизодически, мелкая, кило на один, два или три, позже до четырех. Зато при случае в ящике оказывалось уже пара пудов, и вчерашнее удивление быстро сменялось капризным: опять менек или мелочь. Пару-тройку сайд можно было снять разом и отдать прожорливым чайкам.
Главная рабочая мысль нашлась довольно скоро: вся рыба стояла у самого дна. Ни одной поклевки вполводы не было, даже когда ловили на ста метрах. Я зря тратил время, проверяя по советам знатоков еще десять-двадцать метров толщи. Обе лодки постепенно пришли к одной схеме. Пилькером или пундой пару раз стучишь по грунту, затем несколькими рывками поднимаешь приманку на метр-полтора и опять опускаешь. Чаще всего брало именно на падении. Сайда оказалась некрупной, до килограмма, и быстро надоела как еда, но на наживку годилась отлично. С ее филейкой пробовали пилькеры, а на снасточках с разделанной рыбой и ройберах пару дней утюжили строго песчаные места в надежде на палтуса. Там удачи не случилось. Зато товарищи однажды подняли с восьмидесяти метров двух вполне товарных крабов.
Крабов мы заметили еще в начале, когда над пирсом стало немного веселее. Они нагло ходили прямо под настилом, и кусок рыбы на пунде работал безотказно. Но самок с икрой выпускали: хозяин объяснил, как отличить пол, и тут спорить было не о чем. Позже поймали самцов, вечером они ушли на общий стол. Вообще разнорыбье во фьорде оказалось отменным. Помимо трески и сайды попадались зубатки, красные окуньки граммов по 500-600, менек, пикша и камбала. Первую зубатку я достал, попробовав прием ловли на стук, о котором раньше читал. Рыбина была килограмма на три, с наружностью такой, что никакие каменные химеры рядом не смотрятся. К концу поездки зубатки стали привычными, фотографироваться с ними перестали. В этом и был свой морской фокус: только что диковинная рыба кажется чудом, а через несколько дней уже морщишься, снимая ее с крючка.
Самый настоящий тресковый клев пришел лишь под занавес. С Павлом вышли через знакомые банки к границе фьорда и открытого моря. Ветер оставался тот же, 7-8 м/с, волны шли с барашками, налетал снег, но на эхолоте на восьмидесяти метрах впервые появился косяк. Вернее, косячишко: после каждого дрейфа он пропадал, приходилось снова искать. Зато когда находили, приманка не успевала дойти до сорока метров, как следовали удар и еще один. Треска хватала на подъеме все свободное железо, а лодку ощутимо качало. На крючьях поднималась гирлянда рыб почти на пуд, и тройники с крючками они заглатывали очень глубоко. Тут я окончательно понял практичность лодки с низкими бортами и леерами: через высокий борт такую тяжесть тащить совсем не радостно.
А начиналось все куда суровее. Мы были в Репвоге у Норд-Капа с 6 по 13 мая 2017 года, и весенний север не пытался понравиться. Низкие скалы седели от снега, по фьорду катились тяжелые свинцовые волны, ненастье стояло почти постоянное, а первые дни клевать вообще не желало. Будто этого мало, снежная лавина повредила на базе водопровод. Из кранов шла соленая вода, которой ни умыться толком, ни зубы почистить без отвращения. Починили все только ближе к концу нашей рыбалки. Зато после ремонта мотор вместо прежних девяти стал выдавать 30 км/ч, и настроение сразу сдвинулось с мертвой точки: можно было нормально пройти одну банку, вторую, третью и смотреть в эхолот уже с надеждой.
Рыбачили и в самом фьорде, и у выхода к открытому морю, на глубинах до сотни метров. В первые проходы треска хоть и была мелкой, но все-таки отзывалась, а на экране начала мелькать жизнь. Ею оказалась сайда. Потом пришло понимание, что море не обязано каждый раз устраивать спектакль с треском фрикциона. Часто рыба честно делает свое дело на дне, а тебе остается не прозевать тяжесть на снасти и терпеливо поднять ее наверх. Желанный крупняк от этого не перестает быть желанным, конечно. Потому и за палтусом мы упрямо ходили по песку, а за косяками трески перестали гоняться, когда это казалось бессмысленным. Но и обычная поклевка на падении, когда понимаешь, что внизу кто-то есть, в этих условиях была вполне достойной наградой.
Нас собрала разная по возрасту и языкам компания, и плохая погода с работой на воде быстро сделали ее своей. Девятого мая устроили праздничный обед: на планшете шел Парад, планшет украсили георгиевскими ленточками, пели День Победы, поднимали тосты. На столе были крабы и жареная треска. Без такого общего вечера, наверное, и холод, и усталость вспоминались бы совсем иначе. А так после всего осталось простое чувство: суровое северное море, необычные пейзажи, добрые люди рядом и мужская работа со снастью стоят того, чтобы снова собираться в дорогу. Пусть лично мне трофей не достался - свое море я, похоже, уже нашел.
Дома потом жарили привезенное филе и рассказывали родным про норвежские дни. Рыба, вытащенная своими руками, и правда совсем иначе воспринимается, чем та же треска или зубатка из магазина. Но важнее другого: поездка не закончилась вместе с последней волной у Норд-Капа. Осталось ожидание следующего выхода, когда на дне снова окажется не зацеп, а рыба с характером. Может, попадется палтус, может, скрея или еще какой крупняк. Загадывать тут нечего. Я лишь знаю, что морская рыбалка меня зацепила всерьез, и эта история для меня явно не последняя.
Направления:
Рыбалка в Норвегии
